Гори, гори, моя звездаКто она, загадочная звезда, озарившая всю жизнь автора, затмившая всех вокруг и вдохновившая на создание романса, который пережил и его, и музу? Не иначе как дама неземной красоты!

«Среди миров, в мерцании светил…»

Астроном Урбен Жан Жозеф Леверье… Как астроном, почему астроном? Так в романсе прямым текстом поётся: «Сойдёт ли ночь на Землю ясная, звёзд много блещет в небесах. Но ты одна…», а специалист по ночным светилам это астроном, всё логично! Так вот, Леверье был, скорее, математиком, глаза у телескопа не портил, да и что там на небе можно разглядеть в темноте-то? Звёзды должны светить в голове, ясно? Дважды два четыре, корень квадратный из пяти, и вуаля, Леверье, не выходя из кабинета Парижской обсерватории, «открыл» новую планету. Другие астрономы по всей Земле прильнули к окулярам, и через пару месяцев, а точнее 23 сентября 1846 года было сделано официальное заявление о том, что Леверье гений, в Солнечной системе действительно вертится-крутится ещё. один шар голубой, звать Нептун, просим любить и жаловать. Мир ахнул. На тот момент знали семь планет, вдруг стало восемь! Кто знает, сколько их на самом деле, что на них творится, сколько открытий чудных Господь приберёг для пытливого человеческого ума!

Тем временем в России на юридическом факультете Московского университета учился Вася Чуевский. Юноша бледный с взором горящим не слишком ревностно грыз гранит науки, томился и сочинял стихи. Известно, что если долго марать бумагу чернилами, то рано или поздно получится шедевр. В один прекрасный день Василий показал свои очерёдные вирши Петру Булахову — преподавателю, снискавшему доверие студента, во-первых, тем, Что был ненамного старше, а во-вторых, в свободное время занимался музыкой и обучал вокалу. Булахов рукоплескал, кто, кто та нимфа, которой посвящены эти божественные строки:

Гори, гори, моя звезда,
Гори, звезда приветная.
Ты у меня одна заветная;
Другой не будет никогда!
Звезда надежды благодатная,
Звезда любви волшебных дней.
Ты будешь вечно незакатная
В душе тоскующей моей.
Твоих лучей небесной силою
Вся жизнь моя озарена.
Умру ли я, ты над могилою
Гори, гори, моя звезда!

Васенька потупился и признался: «Нептун…»

«Я волна, новая волна…»

Пётр Булахов оказался человеком не только талантливым, но и предприимчивым. Положив стихотворение Василия Чуевского на музыку собственного сочинения, он представил получившийся романс на конкурс, который объявили московские власти к 700-летию стольного града. Конкурсная комиссия юношеской музыкальной элегией не впечатлилась, видимо, и в те времена ко двору приходились лишь бравурные маршы а-ля «Москва! Звенят колокола!» Однако романс, единожды прозвучав, зажил своей собственной жизнью, из уст в уста облетел Белокаменную, а затем и всю Россию. Его с удовольствием пели и молодёжь, и дамы бальзаковского возраста.
Шло время, на пик популярности восходили новые песни, «Гори, гори, моя звезда» позабылся. Но оказалось, это затишье перед новой мощной волной народной любви.

Ренессанс случился благодаря известному оперному певцу Владимиру Сабинину, который в 1915 году сделал аранжировку романса и записал его на граммофонную пластинку. Её копии распродавались, как горячие пирожки. Романс умудрялись слушать даже на фронтах Первой мировой. Чаще всего владельцами плас­тинок были офицеры, которые вскоре попали в горнило другой войны -Гражданской. «Гори, гори, моя звезда!» превратилась в символ прежней, полной любви жизни, до того как брат пошёл на брата, до революции. Фамилии авторов стихотворения и музыки стёрлись и с пластинок, и из памяти. Поговаривали, что сочинил романс сам Колчак! Господа, разве можно быть такими невежественными! Александр Колчак, безусловно, личность выда­ющаяся, боевой офицер, более того, лидер белогвардейского движения, притом и музицировать мог, и стихи сочинял в минуты отдохновения, но «Гори, гори, моя звезда» его перу не принадлежит. Он родился спустя шесть лет после публикации этого про­изведения! Николай Гумилёв, господа, вот истинный творец! Да полноте, Иван Бунин, вот кто автор чарующих строк! Для советской власти все три «автора» оказались не ко двору. Романсбыл запрещён.

Но волны ведь не остановить, третья «накатила» в 50-60-е годы. Оттепель. Хотелось петь и верить в вечную любовь. Вышли новые плас­тинки с новыми голосами с подписью «Слова и музыка народные». Что ж, они действительно стали таковыми. Свет далёкой звезды согревает души людские до сих пор…