Архив

Публикации с меткой ‘история’

Сплошная романтика

Сплошная романтикаОпять… Будильник…
Каждый вечер настраиваю себя утром непременно радоваться наступающему дню и благодарить Вселенную за то, что подарила мне еще один день. Но кроме раздражения и дикого желания спать ничего не чувствую.
Глаза не открываются…

Наощупь халат, шлеп-шлеп-шлеп, чайник зашумел, открылся один глаз, автопилот в туалет, автопилот в ванную… органы чувств не особо нужны, тело живет своей привычной жизнью. Открылся второй глаз — какая радость! Увиденное в зеркале не спасет никакой аутотренинг.
«Я самая обаятельная и привлекательная!» Да уж, но не сейчас. Душ… крем… фен… чай… судорожно что-нибудь сварганить самым близким и любимым. Они, конечно, радуют меня своим присутствием в моей жизни. Но забота и тревога за них допивают «остатки меня», «остатки остаточные» после любимой работы. Говорят, так устроен мир. Ты окружаешь себя любимыми и дорогими и смыслом своей жизни делаешь дарение им любви и ласки. Не то чтобы я была против или недовольна — но в этой формуле явно чего-то не хватает…

Итак, завтрак-обед соображен, чадо номер один поцеловано, чадо номер два также поцеловано, муж (он же чадо номер три, или ноль — в зависимости от оценки наших текущих взаимоотношений) просто зацелован. Все пучком!
Вылетаю из квартиры как раненый зверь. Минута из системы выпала на трепыхание в коридоре. Начинается полет к троллейбусу. Утренней прогулкой это точно не назовешь. В любую женщину генетически заложено умение виртуозно и грациозно перебежками двигаться по пересеченной местности на шпильках, обозревая при этом, как перископ, окружающую обстановку. Включились программы: капюшон на глаза, темп нарастить — обрести потерянную минуту, из галопа перейти в приставные боковые прыжки, дабы удобней лавировать между встречными прохожими. В такие минуты понимаю, зачем мы в школе на физкультуре делали все эти бессмысленные, как казалось на тот момент, упражнения. Прыжки через козла, приставные шаги, кросс, наконец. Все это готовит нас к взрослой жизни, а если поконкретней, к еже-утреннему процессу «доби­рания» на любимую работу. Итак, барьер взят, высота то­же, подлетаю одновременно и на той же скорости к трол­лейбусу. Мне как всегда везет: есть свободное место. Плюхаюсь на пятую точку и теперь уже можно начинать дышать. Наушники в уши, поза поудобней, начинается жизнь. Если честно, обожаю эту часть своей жизни. Нет ничего увлекательней изучения себе подобных. Народ такой разный. В уши льется музыка-по-настроению. а глаза бесцельно блуждают по фигурам и лицам братьев по разуму.

Впереди стоит пара средних лет. Нечаянно прислушиваюсь к разговору — вроде муж и жена. По крайней мере, блеска в глазах нет, держатся рядом уверенно и скучно, обсуждают ремонт в коридоре… Обычная нормальная семейная пара. Закрываю глаза. Вспоминаю сцену из вчерашнего фильма «про любовь великую». Она вся прекрасная, он весь сильный и уверенный. Они весь фильм компостируют друг другу мозги и в конце сливаются в экстазе. Потрясно. Особенно мне всегда нравится момент «утро-в-постели». Они все такие распрекрасные просыпаются. Ее волосы живописно рассыпаны по подушке, глаза ясные и с поволокой, губы очерчены дорогой помадой, зубы видны в улыбке и поражают своей свежестью и белизной. И все это — не вставая после сна с постели. Как они это делают?! Вспоминаю наше утро. Даже если это выходной. Сквозь темноту и провал сначала звуки — это в другой комнате сын, стараясь изо всех сил не шуметь, топая и хлопая всем подряд, соображает себе завтрак. Потом чадо-номер-два, милейшее и прекраснейшее создание женского пола восьми лет начинает шептать в ушко любимой мамочке: «Мама, вставай! Мама, вставай! Мама, вставай…» И это не кончится, если я не подам признаки жизни. Дочу чмок, мужа чмок… Героически продолжаю спать. Дипломатические переговоры с любимым чадом на время отодвигают мой подъем. Я придумываю ей «дело» и она с рвением его выполняет. С любимым нежимся какое-то время в постели. А потом долг семье: завтрак, уборка, обед, покупки, прогулки… и т. д. и т. п. Обычная счастливая семья. Грех жаловаться.

Вспомнилась сейчас моя попытка несколько лет назад приукрасить нашу тихую и безоблачную семейную жизнь. Почитала умных психологов и решила: надо устроить романтический ужин при свечах. Делов-то — раз плюнуть. Ничего не­доступного. С работы он должен прийти поздно, вот и прекрасно — успею уложить детей и подготовиться. Делаю пару салатиков со всякими мангами-авокадами-орехами и прочей экзотикой… Хотя, кроме оливье, он ничем не интересуется в принципе. Заранее прикуплен нарядец фривольного содержания, произведенный сугубо с целью соблазнить даже деревянного мужика. К слову сказать, сложена я неплохо, лицом бог тоже не обидел, так что мое предприятие было обречено на успех. Свечи в зале готовы, салатики дежурят рядом. Я вся в новье и в ожидании. Муж на пороге. Я, дабы сразу его не поразить своими красотами сквозь прозрачный прикид, в хэбэшном халате сверху встречаю ласково на пороге и веду в комнату. При этом уши-локаторы сканируют пространство на предмет крепкого сна детей. Вроде все по плану. Муж моет руки и, старательно подыгрывая обстановке, присаживается на мягкий ковер возле торжественного антуража. Ситуация слегка напряженная. Он в замешательстве: то ли раздеться, как обычно, до неприличия и развалиться, опять же, как обычно, на диване, то ли в одежде, напустив тумана в очи и плавности в движения, томно поедать манги-авокады-гранаты, при этом поедая меня, прекрасную, глазами. Решение этой дилеммы на какое-то время ввело его в ступор. Пока муж сидел в замешательстве и рассеянно поглядывал на салаты в поисках там соленых огурцов и вареных яиц, я скользнула за дверь и скинула с себя хэ-бэшную занавесь. Прыгнув в шпильки и распрямив спину, смело шагнула ему навстречу. Замерла максимально эротично. Он, задавив жевок, с полным ртом созерцал, как я делаю лицо призывным и страстным.

И тут что-то моя уверенность пошатнулась. Пробежала мысль о нелепости ситуации и понесла меня лавиной. Нога предательски подвернулась на каблуке, я, как героиня «Служебного романа», заявила, что совершенно не умею этого носить, и растерянно замерла в ожидании его реакции. Он, бедняжка, дожевал салат, поковырял ананас в тарелке, посмотрел на меня и прочитал на моем лице смущение от нелепости происходящего.

Что от него-то требуется? Припав на колено возле моей прекрасной ноги, произнести что-то типа: «Вы восхитительны, миледи!», как орангутанг, схватить на руки свою жертву и унести в мир прекрасных грез? А может, тут же, не вставая, схватить меня за руку, властным движением убрать всю роскошь с моей фигуры и просто потрясти соседей какофонией страсти? Видимо, задача была сложной, в образ любимый так и не вошел. Черт, надо было сценарий с ним заранее обсудить, может, и не сбойнуло бы. В итоге, у него «поплыло» лицо, и со словами: «Что-то живот прихватило», он дезертировал в уборную.

К счастью, вечер был спасен колбаской и сериалом про ментов. Муж обрел спокойствие и стабильное пищеварение, правда, для этого пришлось убедить его в изначально шутливой цели мероприятия. С тех пор я стараюсь романтику ограничивать исключительно шашлыками на природе.

Читать далее…

Точка невозврата

Точка невозврата
Прогрессивное время, развитые умы… — слышится то и дело с экрана и читается в прессе. До чего медицина дошла — провозглашается с мировых трибун.

С этим трудно спорить: сегодня можно создать человека из пробирки, заменить вышедший из строя орган, победить рак в конце концов. Но вот до чего прогресс точно не добрался, так это до человеческой души. Она всё та же, как и сотни лет назад: мы искренне радуемся, переживаем, злимся. Читать далее…

Читать далее…

Гори, гори, моя звезда

Гори, гори, моя звездаКто она, загадочная звезда, озарившая всю жизнь автора, затмившая всех вокруг и вдохновившая на создание романса, который пережил и его, и музу? Не иначе как дама неземной красоты!

«Среди миров, в мерцании светил…»

Астроном Урбен Жан Жозеф Леверье… Как астроном, почему астроном? Читать далее…

Читать далее…

В зеркальной глади

женщина у зеркалаАх, какие у меня предки! Венецианки, француженки, прародители вообще из Египта. Мои прабабки в сотом поколении были, конечно, особами мутноватыми, но тоже повидали на своём веку немало историй. Вообще-то, беру на себя смелость, причисляя нас к женскому царству, стекло -оно бесполое. Но разве кто-то думает, что самый дамский предмет — зеркало -может быть мужского рода?..

Я — не какая-то там ветреница, не стекляшка в пластиковой пудренице, которая завтра окажется на мусорке. Во мне почти полтора метра росту, вширь -достойные 60 см, идеальная дамская талия. За плечами долгая жизнь, не верите, загляните с «изнанки», там, на деревянной «подкладке», сохранился талончик с завода. В графы типового формуляра вбиты мои рост-вес, цена и дата выпуска — из уважения к даме про­пустите эту деталь. И не верьте, что зеркала с годами мутнеют, кому интересна жизнь амальгамы. Читать далее…

Читать далее…

Смеёмся над собой

Смеёмся над собой«Зачем ты при всех шутишь над со­бой? — шипит подруга, когда я прилюдно комментирую случившийся казус. -Выставляешь себя на посмешище! Так никто не будет уважать, потому что сама себя не уважаешь!»

Подруга права: я не питаю тёплых чувств к себе. Потому что хвастаться нечем, завидовать тоже. Я часто опаз­дываю, вечно рву колготки на самых заметных местах, а когда нервничаю, ерошу волосы и нередко хожу косматой. А ещё я неправильно завариваю чай, ставлю локти на стол, забываю поливать цветы… Продолжать надо? Но считаю, что правильнее посмеяться над собой, нежели досадовать, рыдать из-за опозданий, переживать из-за «стрелки» на колготках… Читать далее…

Читать далее…

Женская история

Женская историяЕсть такая легенда — о птице, то поёт лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдёт. Среди колючих ветвей Запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поёт, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная несравненная песнь, и достаётся она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо всё луч­шее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере так говорит легенда…» Читать далее…

Читать далее…