Люди

Женская история

Женская историяЕсть такая легенда — о птице, то поёт лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдёт. Среди колючих ветвей Запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поёт, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная несравненная песнь, и достаётся она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо всё луч­шее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере так говорит легенда…»

Я прочитала предисловие к «Поющим в терновнике» и «зависла».
Роман трижды читан, фильм отсмотрен и оплакан раз дцать, однако строчки никогда не были поводом для размышлений. А теперь, когда отношения с единственным-неповторимым шли к логическому финалу (свадьбе), но финишировали в стадии «всё сложно», я сижу и ломаю голову над легендой, рассказанной писательницей Колин Маккалоу.

Говорите, всё лучшее покупается ценой великих страданий? Судя по выстраданному, я покупала комп­лект из богатства арабского шейха, красоты Брэда Пита и характера всех святых старцев скопом. Но мне почему-то всучили Андрюшу — небогатого, рыжего, ревнивого и нервного. Кажется, кто-то переплатил…

Набрала номер подруги Светки — барышни, которая главным жизненным благом считает душевный покой. Поэтому Светка смотрит исключительно комедии, в мужчинах ценит чувство юмора и моральную стабильность, а также даёт ценные советы в позитивном направлении.
— Свет, это я, привет. Читаю «Поющих в терновнике», слушай, тут начало — тютелька в тютельку мой случай…
Светка флегматично выслушала теорию «страдания в обмен на лучшее», прошуршала обёрткой карамельки и вздохнула:

— Послушай, а авторша этих строк уже умерла?
— Наверное, — опешила я.
— Книга-то давно написана…
— Тогда нельзя говорить о ней правду, либо хорошо, либо ничего. Маш, кончай страдать, сейчас приеду, всё равно не могу ногти на правой руке ровно накрасить. Ты поможешь мне, а я тебе. Ставь чайник, мне зелёный с мелиссой, «закуску» организую.
Через час мы со Светкой полноценно страдали от обжорства и кое в чём соглашались с писательницей. Вот ешь пятый кусок миндального торта и прямо страдаешь — настолько это хорошо и вкусно! А потом страдаешь, зная, что неделю придётся сидеть на огурцах и воде, иначе джинсы объявят бойкот и налезут только до середины бёдер.

— Ерунда всё это, — сыто икнула Светка и посмотрела осоловелыми глазами, — у меня на прошлой работе была коллега Тамара Ивановна. Вот человек страдал от любви — Шекспир от зависти съел бы на­писанные тома и запил чернильницей! Уж она и худела ради мужа, и в клинике неврозов лежала из-за его выходок, а он ноль эмоций, знай, на диване лежит и шашни крутит с соседкой. Скажешь, он был лучшим? Ха, замените расстрелом такое счастье… Или вот мой случай: при­глядела кухонный гарнитур — не Мебель, а шедевр из ДСП, мозаичные стёклышки в дверцах, стильная фурнитура — ради этого умереть не жалко. В общем, ела только кефир и картошку, заняла денег, закат, который с моей 12-этажной верхотуры выглядел впечатляюще.

— Андрюша сказал, мне нужно по­работать над собой. Ему со мной труд­но, срывается, злится. А я страдаю…
— А ты уверена, что он — лучшее из возможного? — изрекла крамолу Светка, вдохновлённая закатом.
— Не знаю. А как это проверить? — вздохнула я.
— Отойди подальше, чтобы посмотреть со стороны. Эх, чего не сделаешь ради дружбы. Считай, ты идеально на­красила мне ногти на правой руке, вот и благодетельствую. Есть у меня тётка, которая живёт в домике у моря. Я в этом году на юг всё равно не вырвусь, да и скучновато там, а ты езжай, пострадай с комфортом…

…Когда Светка снабжала предосте­режением не покупать беляши на остановках, в моём рюкзаке к морю ехали купальник, шорты-сарафаны и увесистый том «Поющих в терновнике». Итак, стартует серия экспериментов — правда ли, что лучшее покупается страшным личным дискомфортом.

Хм, отчасти Колин Маккалоу права: когда наконец-то уснули обитатели вагона от мала до велика и установилась тишина, я настрадалась на полжизни вперёд. Лёжа под простынёй, прислушивалась к стуку колёс и думала: сей­час я качу за тридевять земель, чтобы в итоге вернуться к нервному Андрюше. Перед отъездом всё было зыбко, надрывно, тревожно. Тем не менее хочу вернуться. Выходит, он — лучшее? Для меня — да. На данный момент — точно. Ну хватит, попробуем уснуть, а там утренний чай и, слава Богу, приехала…

Домик у моря — это юркие изумрудные ящерки в резных листьях, сухие плоды дикого инжира: слабаки не дож­дались зрелости и досрочно капитули­ровали на землю. Это игривый ветер, волны — иногда ласковые, иногда сердито-синие с пенными гребешками. Седовласую хозяйку мы с другими постояльцами видим изредка по вечерам: когда спадает дневная жара, она чаёвничает на терраске. А ещё это соседи: шумная компания с частыми поси­делками и любитель велопрогулок Дмитрий, молодой и прекрасный. Не знаю, почему он тоже оказался на лет­нем отдыхе в одиночестве, Дмитрий не раз пытался заговорить, но я уподоблялась ящеркам и ускользала… Может, немного скучновато в одиночку бегать к морю и обратно, но это лучшее, что сейчас могло произойти. И никаких страданий. Отправила покинутому Андрюше со­общение: «Здесь солнечно и жарко. Се­зон черешни уже прошёл, на подходе персики. Вчера в море было полным-полно медуз. А чаек почему-то не видно. Я скучаю по тебе». Ответ пришёл мгновенно: «Оставайся там, где есть, раз тебе хорошо. Я не скучаю». Странно, страдать из-за Андрюшиной грубости не получилось. Немного царапнуло по сердцу, но, по сути, ничего нового.

— Скучаем? — звонко раздалось над ухом. Уф, испугал, как он умудрился под­красться бесшумно, этот велосипедный маньяк Дмитрий?!
— Не особенно. Вы снова с прогулки?
— Да, смотрел ущелье и горное озеро. Вы напрасно ограничиваетесь купанием в море и посиделками в тени, здесь красивые места.
— Нет настроения, увы.
Тут Дима скорчил рожицу, блеснул голубыми глазами и дурашливо уточнил:
— А сейчас?
На седьмом «а сейчас» я сдалась: едем.

Горное озеро, потом водопады, затем примостившиеся на склонах ущелья деревеньки — голубоглазый Дмитрий за­дался целью показать всё лучшее сразу. Специально для этого арендовал у шумной компании автомобиль, те про­явили принятую на отдыхе щедрость. Из страданий, коими были оплачены впечатления, две царапины на коленке — укололась о шипы, когда тянулась за лесной ежевикой. Странно получается, совсем не как в легенде: поездка оказалась веселее, чем дни моего одиночного отдыха, а расплата за радость совсем мизерная. А может, стоило запеть не­сравненную песнь, чтобы с колючкой в коленке посостязаться с птицей из легенды?

Вечером мы с Димой (а как без него) пили на терраске домашнее вино.
— Лучший сорт из местных, — он блаженно подкатил глаза, а я тут же опла­тила горестью — поставила бордовое пятно на белые шорты.
— Почему ты пряталась от людей все эти дни? — усмехнулся он и протянул соль, видимо, чтобы заодно посыпать мои душевные раны.
— Проверяла теорию. Что всё лучшее оплачивается страданием.
— Ну и как? — прищурился голубоглазый велогонщик.
— Ну несколько дней заточения стоили вылазки на озеро и к водопадам, -засмеялась я и ойкнула, в кармане дёрнулся, тренькнув сообщением, телефон. Покинутый ревнивец скупо информировал: «Соскучился, приезжай скорее». Дима посерьёзнел, понимающе кивнул на телефон: «Из-за него скучала целыми днями?» Таинственно улыбнулась.

— Значит, теория подтвердилась. А сейчас? — дразнясь, подмигнул Димка.-А сейчас?.
Ближе к полуночи, когда шустрые мотыльки бились о стекло фонаря, раздался сердитый звонок от Светки: «Привет — где пропадаешь-ответить, что ли, не можешь — твой безумный Андрюша оборвал телефон — не знаю, что говорить — когда приедешь». — «Послезавтра выезжаю», — успокоила её и нажала отбой…

Значит так, слушаем меня. Вряд ли издатели согласятся опубликовать опровержение к предисловию «Поющих в терновнике», но автор, точнее, легенда заблуждается. Страдать — это ни капельки не возвышенно и не красиво. Если вы кого-то считаете лучшим и методично стачиваете зубы от тоски, вероятность, что он ответит взаимностью, ноль: пожалеет, умилится, глядя, как человек надрывается, да и пойдёт восвояси — искать кого-то сильного, достойного его чудесной персоны. Например, как вероломный Андрюша флиртовал в социальной сети с кудлатой И., пока я вздыхала, как простреленный баян. Чтобы лучшее досталось именно вам, нужна сущая малость — тоже стать лучшим, достойным этой радости. Например, как поступила я, сбежав на море, и вдумчиво покрывалась шоколадным загаром, а шевелюра выгорала на солнце до сексапильного блонда… Но и это ерунда. Иногда лучшее, нужное, стоящее само приходит в руки, когда вы этого не просили и, честно говоря, не заслужили…

— Это лучшее платье в салоне, — я трагически изогнула брови, — у него лишь один недостаток — цена. Стоит неприлично, непристойно… Ах, горе-то какое!
— Платье действительно лучшее? — осведомился чудесный мужчина,
— Да, да, да и ещё миллион раз да.
— Ну если ты не хочешь свадебный пробег на велосипедах, купим лучшее и будем страдать, расплачиваясь с долгами, — подмигнул голубоглазый мужчина.
— Если будешь иронизировать над теорией расплаты за лучшее, знать тебя не желаю, — обиженно фыркнула.
— А сейчас? А сейчас? А сейчас?!

Tags

Статьи по теме

Смотрите также!

Close
Close